Путешествие – это очень серьезное слово, путешествовали Марко Поло, Гулливер или Пржевальский, а у нас  – так, поездки. Отец приучил меня относится к большим словам с почтением,  и не употреблять их всуе. Но все же есть поездки, которые можно назвать путешествиями по тому, какое влияние они оказали на мою жизнь: ведь и сама жизнь, в некотором роде, путешествие.

Я хорошо помню свое Первое Путешествие   – летом 1967 года, в одиннадцать лет.
А дело было так. Меня впервые отпустили на дачу к отцу, почему-то в Снигирях (там я так никогда и не побывал, теперь это название скучно пишется “Снегири”). Мы пришли на Рижский вокзал, а тогда там же была главная московская автобусная станция. И вдруг отец сказал: Вот что, давай поедем вместо Снигирей в Переслаль Залесский. Он купил билеты, бутерброды, “мерзавчик” водки (была такая тара, 150 г), мы сели в автобус и поехали на север по Ярославскому шоссе. Никакого повального увлечения Русской стариной, а тем более никакой религиозности тогда не было и в помине, в автобусе туристов не было. Дорога пересекала холмы Клинско Дмитровской гряды, а по сторонам дороги стоял лес: Берендеева чаща. Да, так и называется, и именно отсюда пошло Берендеево Царство и Снегурочка Римского-Корсакова. (На самом деле, тюркское племя берендеев было сюда переселено в 12в.).

Автобус остановился в Переславле, и в двух шагах от остановки я увидел оплывшие, но все еще высокие крепостные валы, речку с удивительным названием Трубеж, а позади, за валами, Спасо-Преображенский собор, в котором крестили Александра Невского. Ни больше ни меньше.. Двадцатый век, Москва и Снигири остались где то совсем далеко.  Но в этот день чудеса продолжались, и совершенно неожиданно  мы поехали дальше, в Ростов!

Не тот Ростов, что на Дону
И населен народом диким,
А тот, что звался в старину
Ростовом городом Великим.

Ростовский Кремль уже тогда был отреставрирован (после смерча 1953 г.) и казался сказочным, но сам город вовсе еще не был туристским, и маленькая деревянная гостиница была заштатно-райкомовского порядка. На следующий день смотритель музея, с которым отец почему-то был знаком, провел нас по стенам, пустил в закрытые церкви, мы бродили по огородам вокруг Кремля, но главное, мы с ним на его лодке поплыли по озеру Неро. Если будете в Ростове, то обязательно возьмите лодку, отплывите подальше и посмотрите, как встает из воды Ростовский Кремль и окрестные монастыри. В России таких видов немного.

(фото не наше)

Это стало началом моих поездок  с отцом по старым русским городам.  Я обязательно о них напишу, это большая часть моей жизни. Кажется, и на отца поездка произвела впечатление. По крайней мере,  единственное стихотворение, посвященное мне, описывает именно эту поездку:

За розовым полем гречихи
далекий растаял гудок.
Приехал я в ласковый, тихий,
Вблизи от Москвы городок.

Я шел по местам непривычным,
По улице шел травяной,
И, выросший в громе столичном,
я был оглушен тишиной.

Как зимними греют ночами
Натопленной печки бока,
Вот так тишину излучали
Строенья того городка:

и дом пятистенный сосновый.
и домик, заметный едва,
и грозный собор трехвековый
под вывеской “Склад номер 2”

Но слышались в этом молчанье,
как слышно движение травы
Ширкоие хоры венчанья
И сдержанный говор толпы.

И мне в это миг показалось,
(не знаю, что сталось со мной),
что мне это с детства досталось,
что мне этот город родной ….

А концовка стихотворения уже про другое время, тоже теперь давнее, когда русская старина стала модной:

Как стадо зверей к водопою
(откуда, куда их вели?)
туристы пыхтящей толпою
По выбитым улочкам шли

Никто не сказал этим людям,
Вдруг кинувшимся к старине,
Что родину скопом не любят,
что с ней говорят в тишине.

Да где вы же раньше-то были,
когда в монастырском дворе
Столетние липы рубили
В не столь уж далекой поре?

И стены на воздух взлетали,
И пруд обнажался до дна,
Да что же вас тут не видали
В недавние те времена?

This post is about my first trip with my father, to an old Russian city called Rostov the Great in 1967.